Естественная убыль населения не отражается на числе тех, кто имеет право голосовать, свидетельствуют данные о численности избирателей, обнародованные вчера Центризбиркомом. У Росстата и ЦИК разные методы подсчета, манипуляции со списками избирателей на местах — один из наиболее распространенных способов подгонки итогов выборов под нужный результат, говорят эксперты, но даже это не объясняет масштаба разночтений.

По данным на 1 июля, на территории России зарегистрировано немногим более 107 млн избирателей, говорится в сообщении пресс-службы ЦИК. Это на 318 000 больше, чем было на 1 января 2007 г., отмечают в Центризбиркоме и обещают еще уточнить число избирателей, которые находятся за рубежом.

По данным Росстата, с начала 2007 г. численность населения в России не выросла, а уменьшилась — на 175 000 человек.

Если проследить демографический процесс на протяжении избирательного цикла (от выборов 2003 г. до выборов 2007 г.), то обнаружится: электорат сокращается значительно медленнее, чем население. По данным Росстата, убыль населения за эти четыре года составила 2,8 млн человек, а население в возрасте 18 лет и старше (избиратели) за это время сократилось со 111 млн до 91,9 млн, т. е. на 19 млн человек. За это же время убыль официально зарегистрированных избирателей составила менее 2 млн: со 108,9 млн (столько значится в протоколе выборов в Госдуму 2003 г.) до 107 млн человек.

Такая динамика необъяснима с точки зрения демографических процессов: доля трудоспособного населения за эти годы не росла, говорит завотделом демографии Института социально-политических исследований РАН Сергей Рязанцев. Миграционный прирост за четыре года по статистике составил около полумиллиона человек (речь идет о получивших гражданство), считает завлабораторией анализа и прогнозирования миграции Центра демографии и экологии человека Жанна Зайончковская, что явно не покрывает темпов естественной убыли. Проблема скорее в неточности учета населения Росстатом, полагает Рязанцев: если рождаемость и смертность удается довольно точно отследить через ЗАГСы, то внутренняя миграция дает существенное искажение в учете.

Загадочные колебания численности избирателей не в первый раз ставят в тупик демографов: например, за первое полугодие 2003 г. число избирателей выросло со 108,7 млн до 110,7 млн, к декабрьским выборам снова упало до 108,9 млн, а к мартовским (2004 г.) из списков исчезло еще 800 000 избирателей: Владимира Путина выбирали уже 108,1 млн россиян.

В Центризбиркоме несовпадения не комментируют.

По закону учет и регистрация избирателей — обязанность глав муниципальных образований, объясняет член ЦИК Нина Кулясова, а ЦИК — лишь потребитель этой информации. Сведения собираются два раза в год, муниципальные данные суммируются на уровне региона, после этого глава субъекта Федерации подписывает их, заверяет печатью и представляет в Центризбирком. «Это официальная информация. Анализировать расхождения нужно, но я не берусь делать выводы», — признается Кулясова.

Глава Независимого института выборов Александр Иванченко уверен, что списки избирателей — более точный источник сведений о количестве населения, чем официальная статистика. Загадочных скачков численности больше не будет, уверен он: в ЦИК серьезно намерены учесть недоработки прошлых выборов.

Недавно председатель ЦИК Владимир Чуров пообещал свести до 1% погрешность в учете электората. ЦИК спустил в регионы инструкцию о составлении и уточнении списков избирателей и готовится рассылать избирателям именные приглашения прийти на участки и уточнить свое место в списках.

Манипуляции со списками избирателей используются для фальсификации выборов, объясняют эксперты. Местные администрации стараются не включать перед выборами в списки вновь прибывших и тех, кто годами не ходит голосовать, — это позволяет поднять процент явки, объясняет председатель Межрегионального отделения избирателей Андрей Бузин. А дополнительные голоса обеспечивают «мертвые души» — выбывшие избиратели, которых сохраняют в списках и от имени которых голосуют, и двойники — люди, которых включают в списки по месту пребывания и не вычеркивают по месту прописки.

Но даже эти технологии не объясняют масштаб разночтений, констатирует исполнительный директор ассоциации «Голос» Лилия Шибанова.

Это взгляд "сверху", а как все происходящее видится "снизу"? Чего реально удалось достичь?

В основе нашего анализа - материалы двух больших обследований, проведенных Левада-Центром осенью 2000-го и весной 2007 года в восьми регионах европейской части страны. В каждом из них приняли участие по 500 респондентов - руководителей предприятий и организаций всех отраслей экономики, за исключением сельского хозяйства и сферы социальных услуг. В обследовании преимущественно участвовали средние по размеру компании. Среди промышленных фирм половина имела до 200 работников, и еще 18 процентов насчитывали от 200 до 500 занятых. Так что коллективный портрет участников опроса, как нам кажется, можно до определенной степени считать типичным.

Среда обитания

Сразу отметим одну деталь: по сравнению с 2000 годом сократилось число фирм, затруднившихся с ответом на вопросы нашей анкеты. Если учесть, что сами респонденты указали на возросшую стабильность законодательства, то, на наш взгляд, можно говорить о формировании более устойчивых, чем прежде, "правил игры".

Помимо этого, по сравнению с 2000 годом видны ощутимые улучшения еще по двум параметрам: ставкам налогов и доступе к кредитам, что чрезвычайно важно для всех видов и родов бизнеса. Кроме того, чуть реже, отмечают респонденты, государство стало вмешиваться в деятельность предприятий.

Внешне противоречива ситуация с конкуренцией. Хотя предприятия называют высокую конкуренцию одним из заметных препятствий для развития бизнеса, число фирм, которые практически не испытывают ее, не изменилось. В 2007-м их доля составила 7,5 процента при 2,8 затруднившихся с ответом против 9,5 процента в 2000 году (вариант"затрудняюсь с ответом" в анкете этого года отсутствовал). При этом около 30 процентов респондентов сталкиваются лишь со слабой конкуренцией.

О половинчатых результатах, достигнутых властями в борьбе за легализацию бизнеса, говорят оценки доли теневого оборота, который в 2000 году составлял как в промышленности, так и в сфере услуг 24 процента. В 2007-м, по мнению респондентов, неучтенный оборот остался на том же уровне в секторе услуг и немного, до 19 процентов, сократился в промышленности. При этом в обоих секторах улучшились оценки небольших предприятий (до 200 и 201-500 занятых в промышленности и до 50 - в секторе услуг) и, напротив, ухудшились оценки крупных компаний.

И все же высокие ставки налогов остаются на первом месте в общем рейтинге препятствий для развития бизнеса. Но в промышленности фактически такую же значимость ныне приобрел дефицит квалифицированных рабочих(без учета мелких предприятий с численностью до 200 работников этот фактор вышел даже на первое место). На третьем месте в "черном списке" - давление естественных монополий. В сфере услуг 2-3 места делят "сильная конкуренция" и "частые изменения в законодательстве и нормативных актах".

На фоне происходящего ужесточения условий ведения бизнеса нетривиальными выглядят данные об уровне доверия к контрагентам по бизнесу. Так, вопреки устойчивым представлениям, уже в 2000-м году свыше 70 процентов наших респондентов были склонны доверять другим предпринимателям из своего города по части исполнения своих обязательств перед партнерами по бизнесу.

К 2007 году здесь произошли дальнейшие подвижки. В промышленности 90 процентов респондентов, отвечая на вопрос о доверии, выбрали варианты "да, можно доверять" или "скорее можно доверять". В секторе услуг подобные ответы дали 82 процента опрошенных.

Государство глазами предпринимателей

Из результатов опроса видно, что общая оценка деятельности региональных органов власти (по пятибалльной шкале - от "очень плохо" до "очень хорошо") за семь лет практически не изменилась и остается чуть ниже отметки "удовлетворительно". При этом заметно повысились оценки региональных органов власти (губернатор, областная Дума и обладминистрация) и понизились оценки деятельности местных властей (мэр и его администрация, а также городская Дума). Положительные балансовые оценки в 2007-м были характерны для правоохранительных органов (арбитражный суд, суды общей юрисдикции, прокуратура), за исключением милиции, для которой баланс позитивных и негативных оценок остался заметно ниже нуля. В целом, если в 2000 году респонденты наиболее высоко оценивали деятельность налоговой инспекции, мэра и городской администрации, то в 2007-м в тройке лидеров оказались налоговая инспекция, арбитражный суд и губернатор.

В дополнение к общим вопросам респондентов попросили также оценить по шести параметрам деятельность представителей трех органов власти, с которыми фирмам чаще всего приходится иметь дело. В таком качестве рассматривались региональные чиновники, милиция и арбитражный суд. Респондентов просили сказать, в какой мере всем этим органам свойственны объективность, профессионализм, отсутствие коррупции, оперативность, доступность и независимость в принятии решений. В 2000 году деятельность чиновников и милиции воспринималась респондентами негативно, при этом фирмы из сектора услуг давали более низкие оценки. В 2007 году отношение к милиции практически не изменилось, а мнение респондентов о региональных и местных чиновниках заметно ухудшилось. Напротив, арбитражный суд уже в 2000-м оценивался скорее позитивно, а в 2007 году эти оценки несколько улучшились, правда, исключительно за счет промышленных предприятий.

Таким образом, по оценкам респондентов, на сегодняшний день арбитражный суд один из наиболее "продвинутых" государственных институтов. Вместе с тем, как показали результаты обоих опросов, эффективность судебной защиты зависит не в последнюю очередь от того, кто является вашим оппонентом в суде. По мнению респондентов, наименее вероятно отстоять свои интересы в споре с федеральными органами власти (на это рассчитывают лишь 38 процентов респондентов в промышленности и 41 процент в секторе услуг). Напротив, вероятность выиграть в споре с другими частными предприятиями оценивается как весьма высокая, сомневаются в этом лишь 6 процентов опрошенных. При этом в обоих секторах большая уверенность в своих силах в спорах как с частными контрагентами, так и с госорганами характерна для крупных предприятий.

Но даже если фирма выиграла дело в суде против государства, вероятность исполнения такого судебного решения также существенно ниже, чем в случае, когда ответчиком выступают частные контрагенты. Правда, в 2007 году здесь произошло некоторое улучшение. В частности, 38,5 процента фирм полагают, что смогут добиться исполнения решения, вынесенного в их пользу в споре с федеральными органами, и 44 процента - в споре с региональными властями (против лишь 28 процентов в 2000 году).

Лоббирование, цены, господдержка

Интересно, что ко времени нашего второго обследования снизилась доля компаний, практикующих лоббирование с целью отстоять интересы бизнеса. Так, в 2007-м по сравнению с 2000 годом с 40 процентов до 29 сократилась доля компаний, которые пытаются влиять на содержание законов и нормативных актов. На всех уровнях власти среди таких компаний явно преобладают крупные фирмы.

Куда меньше стало вмешиваться государство в регулирование цен. В промышленности доля предприятий, на цены которых государство пыталось оказывать какое-либо влияние, в 2007-м в среднем составляла для разных уровней госуправления 19-21 процент против 27-29 процентов в секторе услуг. При этом во всех случаях более активному регулированию подвергались крупные предприятия. Например, в промышленности федеральные органы оказывали влияние на цены 40 процентов предприятий с числом работников 1000 и более человек, а в группе мелких и средних предприятий (до 200 и 201-500 работников) с таким влиянием сталкивались соответственно 12 и 13 процентов фирм-респондентов.

В 2000 году наибольшую активность здесь проявляли региональные власти: в той или иной степени они влияли на цены 42 процентов промышленных фирм и 57 процентов компаний в сфере услуг. В 2007 году соответствующие цифры сократились до 21 и 29 процентов. В целом, по-видимому, можно говорить о своего рода симметричном движении: при сокращении масштабов влияния предприятий на принимаемые законы и нормативные акты сузилась сфера прямого регулирования государством деятельности частных фирм.

Сократилась и поддержка предприятий властями. Если в 2000 году в промышленности 26 процентов фирм получали поддержку на региональном уровне и 30 на местном, то в 2007-м эти показатели снизились до 20 и 18 процентов.

Причем региональные власти чаще оказывают поддержку средним промышленным предприятиям, а муниципальные - крупным. В секторе услуг рассчитывать на что-то могут только самые крупные компании.

Примечательно, что при общих невысоких оценках эффективности региональной промышленной политики сами компании более важными считают не финансовые, а организационные меры поддержки. В числе наиболее востребованных среди них - "помощь в подготовке и сопровождении инвестиционных проектов", а также "содействие в выделении земельных участков, подключении к инженерной инфраструктуре" (последнее более актуально для фирм из сектора услуг). На региональном уровне среди промышленных предприятий чаще всего упоминалось "содействие в контактах с федеральными ведомствами" (практически каждое второе предприятие из тех, что получали организационную поддержку). Производственники также говорили о содействии в контактах с российскими предприятиями-партнерами, с российскими банками и финансовыми институтами и о помощи в поисках российских инвесторов. Однако такую поддержку в контактах с иностранными партнерами и инвесторами получало крайне ограниченное число предприятий.

Инвесторов больше боятся

Подытоживая, отметим, что наши микроэкономические данные в целом согласуются с цифрами и тенденциями официальной статистики. У большинства фирм-респондентов заметно выросли объемы реализации. Компании активно осуществляют модернизацию производства и управления, включая приобретение нового оборудования (около 80 процентов респондентов), освоение новой продукции и новых видов деятельности (76), повышение квалификации работников (79 процентов), проведение сертификации по ISO-9001 (29 процентов).

Вместе с тем наш опрос свидетельствует об относительной замкнутости большинства предприятий на свои региональные рынки. Только 17 процентов промышленных фирм в нашей выборке испытывают сильную конкуренцию производителей из дальнего зарубежья. Очень низкой остается доля компаний с иностранным участием. При этом складывается впечатление, что как фирмы, так и региональные и местные власти мало заинтересованы во внешних инвесторах - иностранных либо российских.

Результаты опроса действительно позволяют говорить о формировании устойчивых "правил игры", однако в значительной степени эти правила неформальные. В пользу такого вывода, в частности, свидетельствует, существенная доля неучтенного оборота (свыше 20 процентов) при высоком уровне доверия представителей бизнеса к другим предпринимателям из своего региона, которое может создавать барьеры для входа "чужих" фирм на региональный рынок. Одновременно, несмотря на ухудшение ситуации с коррупцией, последняя отнюдь не лидирует в списке проблем, стоящих перед бизнесом (в промышленности - 9-е место из 13, в секторе услуг - 5-е), но остается значимой проблемой для мелких фирм и новых игроков, не встроенных в доверительные отношения в рамках сложившихся деловых сетей.

Таким образом ключевым для политики остается вопрос: как обеспечить условия для модернизации экономики на фоне возрастающей глобальной конкуренции?

В принципе неформальные деловые сети - это тоже защитный механизм от конкуренции. Но надо давать себе отчет, что модернизация при этом будет идти преимущественно с опорой на собственные силы и с настороженным отношением к любым внешним инвесторам - как из-за рубежа, так и из соседнего региона.

В итоге местные производители с неизбежностью смены времен года по темпам развития все больше будут отставать от компаний, не огороженных от мира районным забором.

Более трети россиян не рассчитывают на справедливое решение при обращении в суд. Такие данные приводит ВЦИОМ в исследовании, проведенном по инициативе Общественной палаты РФ. Половина россиян уверены, что главное препятствие в работе судей — давление со стороны властей, а также недобросовестность и взяточничество самих служителей Фемиды.

В исследовании под названием «Деятельность судов в представлениях россиян» приняли участие 1600 человек из разных регионов России. 38% опрошенных на вопрос «Является ли суд эффективным средством защиты?» ответили «нет». 31% россиян считают, что эффективной работе Фемиды препятствует взяточничество и недобросовестность судей, а по мнению 23% опрошенных, главное препятствие — давление со стороны властей. При этом только около трети россиян в случае нарушения их прав обратились бы за помощью в суды. Остальные отправились бы в милицию, прокуратуру. 15% вспомнили бы о знакомых (влиятельных людях, покровителях), а 14% предпочли бы решать вопрос самостоятельно.

В России с 2001 года проводится реформа судебной системы, направленная на доступность и прозрачность правосудия. Судебные чиновники периодически выступают в СМИ, рассказывая, как легко в ближайшее время граждане и компании смогут получать необходимую информацию о работе судей. Однако, судя по исследованию ВЦИОМ, 61% россиян понятия не имеют о реформе судебной системы.

«Показатели по доверию россиян к судам, возможно, даже завышены», — считает член комитета Госдумы по конституционному законодательству и государственному строительству Сергей Попов. «Многие граждане видят, как исполнительная власть все больше «подминает» под себя судебную. При этом коррупция среди судей не снижается», — говорит депутат.

Как заявил в пятницу на заседании Общественной палаты президент Адвокатской палаты Москвы Генри Резник, причина медленных изменений в судебной системе не в подавлении судов исполнительной властью, а менталитет людей — «тех, кто носит мантии, сидит в чиновничьих креслах и даже в рядовых гражданах».

Вчера, в День работников налоговых органов России, Всемирный банк и международная аудиторская компания PriceWaterhouse Coopers опубликовали результаты своего исследования Paying Taxes, посвященного фискальным проблемам в различных странах мира. РФ во всех «номинациях» занимает далеко не первые места. Особенно плачевно обстоят дела с простотой уплаты налогов. Находясь по этому показателю на 130-м месте, мы проигрываем большинству государств. По данным составителей рейтинга, даже в разрушенном войной Ираке с государством рассчитаться проще.

Доклад содержит сразу несколько рейтингов. Один из них учитывает количество налогов, подлежащих уплате в той или иной стране. Самыми обремененными в этом смысле, по данным исследования, выглядят наши бывшие соотечественники. На Украине существует 99 различных налогов, в Узбекистане – 118, а в союзной Белоруссии – 124. Россия с ее 22 податями в этом фискальном хит-параде уверенно занимает 58-е место середняка. Если говорить о передовиках, которые не сильно мучают бизнес и граждан многообразием сборов, то там этот показатель ниже нашего на порядок. Так, например, в Гонконге существует всего 4 налога, в Швеции – 2, а на Мальдивах, по праву занимающих первое место в этом списке, всего один.
Стоит отметить, что это островное государство лидирует и в другом, пожалуй, самом занятном рейтинге. Разные государства выставлены по ранжиру в зависимости от точного количества часов, которое тратят их жители на уплату всех сборов. Речь идет, разумеется, не только о физических, но и о юридических лицах. Так вот, у среднего мальдивца на все про все уходит на это не больше часа. Граждане Объединенных Арабских Эмиратов тратят на фискальные дела 12 часов в год. Временные же затраты россиян разительно отличаются: у нас, чтобы «спать спокойно», необходимо потратить не менее 448 часов. И это еще неплохо.

Как рассказала «Новым Известиям» эксперт Экономической экспертной группы Анна Васильева, наша страна в последние годы делает значительные шаги в сторону упрощения системы уплаты налогов. «С переходом на упрощенное налогообложение процесс значительно ускорился, а сама система стала более доступной и прозрачной», – отметила эксперт. Однако, по ее словам, выплаты существенно затягиваются из-за множества административных барьеров и сложности способов расчета налогов. Впрочем, нам в этом смысле грех жаловаться, особенно если сравнивать Россию с Украиной, где граждане и организации тратят на честные расчеты с государством до 2085 часов. Абсолютными же рекордсменами в этой номинации стали бразильцы, у которых на уплату всех налогов уходит 2600 часов.

Составляя еще один рейтинг, исследователи выяснили, сколько процентов от того, что население и компании получают, они отдают в казну. Лидером здесь стал очередной остров. На Вануату государству достается не более 8,4% доходов. Второе почетное место в этом списке занимают снова Мальдивские острова. Там на нужды страны отчисляют 9,1%. Налоговая нагрузка в России находится, как и большинство других показателей, на среднем уровне и составляет 51,4%.

Как отмечают опрошенные «НИ» эксперты, наши проблемы налогообложения касаются не граждан (13% подоходного налога –доля вполне нормальная), а бизнеса. Единый
социальный налог по-прежнему слишком велик, чтобы работодатели платили наемным работникам «белые» зарплаты. Фискалы благодаря нажиму на предпринимателей все-таки добиваются больше собираемости этого налога, но значительная часть выплат все равно остается в тени. По разным оценкам, «серые» зарплаты составляют по стране от 25 до 30%. Но главной проблемой современного российского фиска, по мнению специалистов, остается налог на добавленную стоимость. Сложность администрирования НДС лежит тяжким бременем не только на предпринимателях, но и на самом государстве.

Впрочем, взглянув на колоссальные поборы в Сьерра-Леоне и Гамбии, где в налоги уходит 233,5% и 286,7% соответственно, чувствуешь повод для гордости. Конечно, там бизнес, и граждане не платят государству втрое больше, чем зарабатывают. Просто при налогообложении учитываются и доходы, и расходы, и оборот компаний, а все вместе дает такие чудовищные показатели.

Об этом сообщил заместитель главы ФАС Андрей Цариковский. Он добавил, что за полгода 2007 года ФАС проверила почти 9 тыс. размещений заказов, выявив более 4 тыс. нарушений закона о госзакупках. Наиболее часты нарушения закона при размещении заказов для муниципальных нужд, а также в отдаленных регионах Сибири и Дальнего Востока. ФАС рассматривает возможность открытия новых подразделений в регионах, которые будут заниматься исключительно проверками выполнения закона о госзакупках. Господин Цариковский рассказал, что со следующего года через аукционы будут размещаться и госзаказы на строительство. По его мнению, нынешняя редакция закона о госзакупках предъявляет оптимальные требования к участнику аукциона на право проведения строительных работ: у него должен быть опыт выполнения заказа, сумма которого составляет не менее 30% от цены заключаемого контракта. "Это не ограничивает доступ на рынок небольшим и молодым компаниям, в то же время закон позволяет прописать в контракте и в конкурсной документации довольно жесткие требования к исполнителю работ, которые позволяют защитить госзаказчика от недобросовестных фирм-однодневок",-- полагает заместитель главы ФАС. Напомним, что в октябре текущего года глава комиссии Госдумы по противодействию коррупции Михаил Гришанков, основываясь на статистике 2006 года, заявлял, что при госзакупках "среднее завышение цены по сравнению с рыночной можно оценить в 15-16%". При этом он фактически признал, что злоупотребления здесь искоренить нельзя: "Во всех странах система закупок была, есть и будет одной из сфер, где чиновники всегда пытаются получить откаты".

По данным ВЦИОМ, большинство россиян (58%) ничего не знают о проведении в стране налоговой амнистии. Эксперты полагают, что неведение явилось результатом не столько недостаточной разъяснительной работы государства, сколько неактуальности процедуры амнистии для большинства россиян. Отметим, что по упрощенному порядку легализации россияне амнистировали всего 3,5 млрд руб. полученных ранее доходов.

Hапомним, налоговая амнистия началась 1 марта и продлится до 1 января будущего года. Граждане могут легализовать доходы, с которых не были уплачены налоги, при условии, что эти средства были получены до 1 января 2006 года. Для этого им необходимо через любой банк, входящий в систему страхования вкладов, внести декларационный платеж в размере 13% от суммы, которую гражданин пожелает легализовать. По данным Федерального казначейства на 1 октября, россияне легализовали в ходе амнистии 3,523 млрд руб.

ВЦИОМ выяснил, что знают физлица об этой амнистии. 58% опрошенных признались, что ничего не знают о ней. Треть респондентов (33%) что-то слышали об амнистии, и только 6% уверенно ответили, что знают о данном мероприятии достаточно. Скорее всего, безразличие россиян обусловлено тем, что они не считают себя участниками этого действия. 18% из них полагают, что амнистия проводится для чиновников, которые скрывают от государства свои доходы и собственность, а 17% объектом налоговой амнистии называют предпринимателей.

Опрос ВЦИОМ показал также, что десятая часть респондентов уверена, что амнистия придумана для компаний, которые выплачивают сотрудникам зарплату в конвертах. Еще 27% респондентов ответили, что налоговая амнистия направлена на каждого, кто скрывает свои доходы и собственность от государства. Слабая информированность, впрочем, не мешает гражданам проявлять пессимизм в отношении результатов амнистии. В том, что результаты амнистии будут положительными, сомневаются 38% опрошенных, в то время как лишь 27% считают процедуру нужной.

Глава Экономической экспертной группы Евсей Гурвич называет результаты опроса закономерными. Люди не знают о проведении налоговой амнистии, поскольку подавляющего большинства граждан она не касается. «Те люди, которые работали на одной работе и за которых предприятие отчисляло подоходный налог, полагают, что они все налоги заплатили», — говорит Гурвич. А руководитель Центра макроэкономических исследований «БДО Юникон» Елена Матросова полагает, что само понятие налоговой амнистии заезжено — о необходимости ее проведения говорили еще в середине девяностых. Кроме того, для части целевой аудитории амнистия уже неактуальна. «Эти деньги были вывезены за рубеж, например в офшоры, и давно легализованы», — поясняет г-жа Матросова и уточняет, что оценить размер поступлений от амнистии невозможно.

Между тем ведущий консультант отдела консалтинга ООО «Финэкспертиза» Елена Корнетова полагает, что слабая информированность населения — следствие «недостаточной разъяснительной работы со стороны государ­ства, хотя мало кто готов добровольно признаться в своих грехах, даже будучи информированным о самой «акции прощения».

На вопрос «Нарушаются ли сейчас в России права человека?» утвердительно ответили почти три четверти респондентов (72%). При этом более половины (61%) убеждены, что нарушений прав человека в нашей стране за последние годы стало больше либо их количество осталось неизменным. С тем, что количество нарушений снижается, согласны 24%, а в то, что права человека в нашей стране вовсе не нарушаются, верят 16% участников опроса. Замдиректора «Левада-Центра» Алексей Гражданкин пояснил «НИ», что примерно одинаковое распределение мнений наблюдается во всех социальных слоях. При этом, по словам социолога, под нарушением прав человека многие россияне подразумевают не репрессии со стороны государства, а «нарушение права на достойное существование», когда «государство не обеспечивает соответствующий уровень жизни населения».

В то же время более половины респондентов (59%) признали, что российская милиция применяет пытки, чтобы «выбить» у подозреваемых признание в совершении преступлений. В обратном убеждены 18%. А 11% граждан и вовсе считают применение пыток по отношению к подозреваемым оправданным. По словам г-на Гражданкина, это сторонники «советской модели» отношений государства и населения, когда «государство обеспечивает покой и стабильность, но в обмен требует полного послушания». Еще один вопрос касался наличия в России политзаключенных. С этим согласились 40%, не согласились 30%. Примечательно, что в 2004 году в существовании политзаключенных в нашей стране были убеждены более половины опрошенных (51%). Алексей Гражданкин связывает такое изменение мнений с отсутствием информации об этой теме в большинстве СМИ, которые, «как в советские времена, демонстрируют успехи нашей страны».
Правозащитники считают, что граждане представляют ситуацию с правами человека достаточно адекватно. Председатель Совета общества «Мемориал» Олег Орлов сказал «НИ», что «ожидал еще более плохого варианта», потому что «наше общество больно» и «многие до сих пор оправдывают Сталина и считают, что страну можно было вести к светлому будущему только через лагеря и расстрелы». Что касается отдельных областей нарушения прав человека, то, по словам г-на Орлова, за последние годы несколько улучшилась ситуация в Чечне, где «хотя бы прекратилась война». Ухудшилось же положение со свободой слова и СМИ, но «большинству населения эта тема попросту не интересна».

Председатель Совета при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека Элла Памфилова сообщила «НИ», что нарушения прав человека в России всегда были, но «раньше люди не придавали им значения, а теперь правосознание растет». Г-жу Памфилову также обрадовало, что в стране «много думающих людей», которые признали наличие политзаключенных, потому что «по формальному признаку политзаключенных нет, а по реальному есть, когда осуждение за убийство или за неуплату налогов связано с политическими мотивами».

Недавно комиссия «Союза правых сил» по поддержке предпринимательства провела интернет-опрос об основных препятствиях для малого бизнеса в России. Более 2/3 принявших в нем участие назвали главной бедой малого бизнеса административные барьеры и коррупцию. Схожие результаты дают и исследования «Опоры России». Например, по их данным, в 2006 году 62% предприятий были проверены той или иной инстанцией пять или более раз. Это не случайно, учитывая, что в России существует 36 ведомств, имеющих право проводить проверки.

Сложности начинаются уже на стадии создания предприятия. В рейтинге стран по степени легкости открытия нового бизнеса в обзоре Всемирного банка Doing business-2008 Россия заняла 50-е место -- в основном из-за большого времени и реальных затрат, требующихся на регистрацию нового предприятия.

Даже Министерство экономического развития и торговли РФ признает, что малые предприниматели тратят на преодоление административных барьеров более 10% валовой выручки. Эффект снятия этих барьеров для малого бизнеса был бы огромен. По оценкам того же Всемирного банка, их устранение может за пять-шесть лет удвоить долю малого бизнеса в ВВП страны и добавить 1,6% к темпам экономического роста.

Снижению административного давления на бизнес способствовало бы совершенствование законодательства и правоприменительной практики, направленное на сокращение и упорядочение проверок предприятий при их строгой регламентации. Число ведомств, имеющих право проверять предприятия, должно быть резко сокращено. Ведение бизнеса заметно облегчилось бы при упрощении регистрации сделок с недвижимостью и землей, включая снижение сроков регистрации и количества оснований для отказа в ней, при облегчении внесения изменений в планы БТИ и кадастровые планы. Поистине революционный эффект дало бы уменьшение числа согласований при оформлении землеотводов и получении разрешения на строительство и перепланировку помещений, подключение к коммунальным сетям. Также необходимо и дальнейшее сокращение числа лицензируемых видов деятельности, ускорение введения технических регламентов.

Увы, бюрократическими препонами для открытия и ведения собственного дела беды малого бизнеса не заканчиваются. Он страдает от проблем с арендой и выкупом помещений и земельных участков, от несовершенства системы налогообложения, от низкой доступности финансовых ресурсов, сложности доступа к госзаказу и получения господдержки, высокой монополизации рынка. Опросы показывают, что в прошлом году 3/4 малых и средних предприятий испытывали сложности с приобретением помещений в собственность и с оплатой аренды, более половины -- с получением банковского кредита и почти 4/5 -- с доступом к помощи со стороны государственных и муниципальных фондов. 3/4 предпринимателей вообще ничего не знают о различных государственных программах поддержки малого и среднего бизнеса.

Пожалуй, главная вина государства состоит в том, что оно не создало такие правила игры, которые будет легче соблюдать, чем нарушать. Эффективна ли система, если более половины опрошенных малых предпринимателей считают, что в России невозможно не нарушать закон, а почти 2/3 признались, что вынуждены решать проблемы на уровне личных контактов с чиновниками?

Сегодня малые предприниматели справедливо недовольны чрезмерно усложненными налоговым и бухгалтерским учетом и отчетностью. Проведенное властями снижение ставок ряда налогов в полной мере «компенсируется» несовершенством определения налоговой базы по ним. И все же главная проблема для бизнеса в сфере налогообложения -- глубоко неравноправные отношения налогоплательщиков и налоговых органов. Налоговое администрирование по-прежнему носит карательный характер. Налоговые инструкции запутаны, пени и штрафы за налоговые проступки несоразмерно велики.

Абсолютно нелогичным выглядит требование об обязательном использовании контрольно-кассовых машин (ККМ) и для предпринимателей, платящих единый налог на вмененный доход. Он ведь не зависит от объема выручки, а покупка и обслуживание ККМ ложатся дополнительным бременем на экономику малого предприятия. Мы уже давно предлагаем переход на добровольный выбор использования ККМ или бланков строгой отчетности для субъектов малого предпринимательства. Лишь перед выборами Госдума начала рассматривать соответствующий закон. Однако уже ясно, что нынешней Думой он принят не будет. Кстати, как и закон, упрощающий выкуп помещений, арендуемых малым бизнесом у муниципальных властей, который мы также давно лоббируем.

СПС считает важным продолжение налоговой реформы. Мы предлагаем снизить совокупное налогообложение фонда заработной платы (подоходный и единый социальный налог) до 25%, а НДС -- до 10%. Остро необходимо изменение правил определения налоговой базы по ключевым налогам, расширение возможности ее уменьшения на все документально подтвержденные и обоснованные с точки зрения ведения дела расходы. Считаем возможным освобождение малых предпринимателей от налога на прибыль в первые три года деятельности и от налога на вмененный доход в первый год деятельности. При этом нужно расширить возможности применения этого налога, а также упрощенной системы налогообложения. И все же главное, по нашему убеждению, требование к налоговому законодательству и практике -- закрепление де-юре и де-факто принципа презумпции невиновности налогоплательщика.

Власти, на словах признавая значение малого и среднего бизнеса и декларируя его поддержку, на деле почти ничего не делают для развития предпринимательства. Положение малых и средних предпринимателей по многим направлениям в последнее время ухудшилось. Все это приводит к тому, что в России вклад малого и среднего бизнеса в ВВП составляет всего 15--17%. Это в 2--4 раза ниже подобного показателя не только ведущих экономик мира, но и восточноевропейских стран, а также ряда бывших советских республик.

Явно нерациональной выглядит и отраслевая структура малого бизнеса. В сфере торговли и общественного питания работает почти 80% малых предпринимателей (включая индивидуальных). На здравоохранение приходится лишь около 2%, а на наукоемкие отрасли и того меньше. Такая структура вызвана отсутствием у людей веры в то, что им «позволят» владеть собственным делом, а потому они не вкладывают средства в оборудование, не занимаются долгосрочными проектами.

Выгодно ли это обществу? Безусловно, нет. Во всех развитых странах малый и средний бизнес является одной из главных движущих сил экономического развития, основным проводником инноваций, выполняет важную социальную функцию создания рабочих мест и обеспечения самозанятости населения, составляет основу среднего класса и опору гражданского общества.

Многие государственные решения были бы эффективнее, если бы к их разработке и экспертизе в обязательном порядке привлекались предпринимательские организации. Они добились бы сохранения на разумный срок действующих правил для уже работающих компаний в случае принятия новых нормативных актов, ухудшающих условия ведения бизнеса. (Например, новые правила торговли алкоголем лишили бизнеса десятки тысяч людей.)

Наши предложения конкретны и реалистичны. Вопрос лишь в том, как заставить власти к ним прислушаться.