Коррупция — слишком серьезная проблема, чтобы искажать ее преувеличениями ...
За последние недели произошло несколько важных и связанных между собой событий. Фактически понижен статус России в финансовой "Большой восьмерке". Еще в июне казалось, что формат "7+1" изжит, глава российского Минфина Кудрин и председатель ЦБ Игнатьев участвовали во всех встречах с коллегами по главному финансовому клубу, а на февраль 2006 была запланирована встреча финансовой Восьмерки в Москве. Однако 24-25 сентября в Вашингтоне российских чиновников пригласили лишь к обсуждению помощи странам Ближнего Востока и Северной Африки, но рабочий ужин, где главные финансисты мира в узком кругу обсуждают самые важные вопросы, прошел без них. Наши чиновники уверяли, что всё путём, напоминали, что в подобном положении много лет были Италия и Канада. Но осадок остался.
Тем более, что Россия рассчитывала договориться на этой встрече о досрочном погашении своих долгов, обсудить проблему ослабления доллара и дедолларизации российской экономики, борьбу с финансированием терроризма, прозрачность в денежных переводах мигрантов. Теперь эти вопросы для нас отложены. Мало того, финансовые воротилы мира решили заменить свою намеченную февральскую встречу в Москве досрочной встречей в декабре в Лондоне.
3 октября прошло ежегодное заседание Российско-американского делового совета. Его заокеанские участники обвинили российские власти в том, что те допустили в своей стране небывалый расцвет коррупции. Как заявил президент этого совета Юджин Лоусон, "в настоящее время коррупция достигла максимального за всю историю России размаха". Одних этих обвинений было вполне достаточно, чтобы объяснить понижение статуса России в финансовой то ли Восьмерке, то ли уже Семерке.
Две недели спустя организация Transparency International отвела России в своем "индексе коррупции" фантастическое 126-129 место, наряду с Нигерией, Сьерра-Леоне и Албанией. Даже ниже Афганистана, живущего производством и контрабандой наркотиков! Об этом рейтинге, захлебываясь от восторга, рассказали все российские СМИ, он вмиг стал популярной темой круглых столов, "ток-шоу", выступлений телепублицистов, породил поток нелепых статей - как в России, так и за рубежом. Оппозиция глядела именинницей.
Откуда же взялись эти резкие обвинения и несусветные рейтинги, на основании чего делаются международные оргвыводы? Почти нет сомнений в том, что основанием для них послужил опубликованный 20 июля доклад возглавляемого Г.А.Сатаровым фонда ИНДЕМ "Диагностика российской коррупции 2005".
Доклад ИНДЕМа содержит цифры, которые мало назвать неправдоподобными, они заведомо невозможны. Такие цифры - плод либо непрофессионализма, либо политического заказа. Однако доклад оказался удивительно кстати для тех, кто стремится безраздельно управлять финансовыми процессами в мире - он дал им рычаг, позволяющий заранее ослабить позиции России на неизбежном в скором времени большом энергетическом торге. Нельзя исключать, что доклад ИНДЕМа был специально приурочен к вашингтонской встрече.
Доклад очень устроил и российскую оппозицию, как правую, так и левую, дав дополнительный повод для произнесения пафосных слов о преступном, бесчестном бизнесе, о прогнившей власти и о том, что "всё разворуют". Устроил и зарубежные компании, отводящие России в своих шутовских рейтингах места всегда ниже сотого, если речь идет об уровне жизни, безопасности, экономической свободе, свободе слова и т.д.

1.

Авторы доклада утверждают: "Данные исследования беспрецедентны, им нет аналогов в мировой практике изучения коррупции". Воистину так. Именно поэтому буквально вся мировая печать процитировала (и взяла на вооружение) главный вывод ИНДЕМовского труда - о том, что только "деловая коррупция" принесет в этом году российским чиновникам 316 миллиардов долларов. Г-на Сатарова не заподозришь в том, что он не отдает себе отчет в исполинских размерах этой цифры - нет, в докладе ясно сказано, что она в 2,66 раз превышает доходы федерального бюджета 2005 года, причем средний(!) размер "деловой" взятки равен, как утверждается, 136 тысячам долларов, а общая годовая выплата ("среднегодовой взнос") одного бизнесмена-взяткодателя составляет четверть миллиона долларов (точнее, 244 тысячи).
Мало того, авторы доклада делают еще одно потрясающее заявление. Они пишут, что вынуждены приводить "нижние оценки", тогда как "реальный уровень коррупции не менее чем в полтора раза выше". Объяснение дается такое: "Средний и крупный бизнес [мелкий бизнес исследованием не охвачен] склонен занижать данные об оборотах своих предприятий и, соответственно, о размере взяток".
Картина, на самом деле, сложнее. Какая-то часть бизнеса действительно занижает (и очень сильно) данные о своих оборотах, другая часть, напротив, заинтересована в максимальной капитализации своих предприятий. Тем не менее, примем к сведению утверждение ИНДЕМа о том, что реальные объемы бизнес-коррупции в России еще минимум в полтора раза выше и введем коэффициент 1,5. Тогда "не заниженная" сумма российской "деловой коррупции" возрастет с 316 до 474 миллиардов долларов, т.е. почти до половины триллиона(!), а в целом показатели коррупционного рынка, по Сатарову, приобретут такой вид:
- Средний размер одной взятки - 204 тысячи долларов;
- Площадь квартиры, которую можно (как утверждается в докладе) купить на одну среднюю взятку - 313,5 кв. м;
- Средний годовой коррупционный "взнос" одного взяткодателя - 366 тысяч долларов;
- Общая сумма российской "деловой коррупции" ("объем рынка") - 474 миллиардов долларов;
- Превышение доходной части российского бюджета-2005 - в 4 раза.

На основе данных ИНДЕМа можно вычислить также общее количество "деловых взяток" и число участников коррупционной деятельности в деловой сфере. Для этого достаточно разделить сумму российской "деловой коррупции" на среднегодовой "коррупционный взнос" одного взяткодателя, и ее же разделить на средний размер одной взятки. Мы получим две интересные цифры:
- количество деловых взяток, вручаемых, по версии г-на Сатарова, в России за год - 2 миллиона 740 тысяч;
- количество "деловых взяткодателей" - 1 миллион 295 тысяч.

Эти величины не выросли от введения коэффициента 1,5, т.к. увеличились и делимое и делитель.
Очень важно иметь в виду: в страшные 474 миллиарда долларов, как видно из доклада ИНДЕМа, не входит бытовая коррупция (взятки в военкоматы, учебные заведения, медицинские учреждения, милицию, паспортные столы, миграционную службу, ГИБДД, РЭУ, ДЭЗы и т.д.). Бытовая коррупция проходит в докладе отдельной статьей и на фоне деловой пренебрежительно мала: если "деловую" принять за 100%, бытовая составит 0,63%.
Обсуждаемые цифры, утверждается в докладе, получены по результатам опроса бизнесменов. Кто был опрошен? Выборка охватила "1000 представителей среднего и крупного бизнеса". По сравнению с предыдущим ИНДЕМовским докладом 2001 года, "в выборке была увеличена до 40% доля представителей компаний, занятых обслуживанием населения и бизнеса, и уменьшена с 60% до 40% доля промышленности, строительства и транспорта". Про оставшиеся 20% ничего не сказано. Опросом была охвачена только треть российских регионов, а именно 29, но они по какой-то причине даже не перечислены! Вместо этого зачем-то дан список 16 регионов, входивших в выборку 2001 года. Самое же удивительное, никак не описана методика исследования.

2.

Предприниматель "заносит" чиновнику не за красивые глаза. Он это делает, оплачивая некую услугу - какое-то действие или какое-то бездействие. Перечень таких услуг в докладе отсутствует. Приводится лишь таблица процентного распределения "взяткоемкости" между органами (организациями), осуществляющими регулирование того или иного вида деятельности. Вот она:

Варианты ответа 2001 г. 2005 г.
Нефинансовое контрольное, надзорное 39,5% 38,9%
Фискальное, налоговое 19% 12,2%
Лицензионное 19% 16,4%
Таможенное 4,2% 1,2%
Правоохранительное 10,5% 11,8%
Другое 3,3% 3%
Затрудняюсь ответить или Отказ от ответа 4,5% 16,5%


Нельзя не порадоваться за таможню, которая, если верить г-ну Сатарову, практически перестала брать взятки (1,2% лежат в пределах статистической ошибки). А вот доля органов нефинансового контрольного и надзорного регулирования осталась практически прежней, хотя "взяткооблагаемая база" у чиновников должна была ощутимо сузиться по сравнению с 2001 годом за счет того, что регистрация большинства юридических лиц превратилась из разрешительной в уведомительную. Незначительно сократилась, по ИНДЕМу, и доля органов лицензионного регулирования - при том, что число лицензируемых видов деятельности в России сокращено.
Предприниматель, признающий, что дает взятки, но затрудняющийся определить сферу ответственности взяточников, либо отказавшийся от ответа (см. последнюю строку таблицы), может быть, по словам авторов доклада, смело отнесен в графу "Фискальное, налоговое регулирование". Объяснение ИНДЕМа таково: "Учитывая грозную практику налоговых служб, вполне разумно ожидать уклонения от ответа именно при взаимодействии с ними". То есть, люди боятся объявить, что платят именно налоговикам, но почему-то охотно признают сам факт взяток. Как-то трудно в это поверить. Ведь "заносить" налоговому начальству можно только из прибыли, укрытой от налогообложения, так что уклончивые респонденты должны были бы ("учитывая грозную практику налоговых служб") уверять своих интервьюеров, что слово "взятка" им вообще неизвестно.
Понятно, что сотни миллиардов "деловых взяток" в докладе ИНДЕМа - это аппроксимация ("укрупнение характеристик моделируемых экономических объектов"). Но сколько человек из тысячи опрошенных признались, что дают взятки? Неужели все? Или только двести человек? Или сто? Это остается тайной г-на Сатарова. (Есть, конечно, и такая версия, что респонденты просто потешались над лохами.)
Кто вообще эти 1000 респондентов? Как делалась выборка? Респонденты давали ответы по телефону или с ними проводились "глубинные интервью"? В любом случае, ясно одно: среди опрошенной тысячи (или сотни) человек заведомо не было "олигархов" или просто очень богатых людей - к ним с такими расспросами не прорвешься. В России, по данным журнала "Финанс", 468 миллиардеров, из них 39 - долларовых и 429 - рублевых. Рублевые миллиардеры тоже не бедные - у них от 35 миллионов долларов и больше. За редким исключением, с ними не свяжешься непосредственно, поскольку добыть прямой телефон - неразрешимая задача. Представить же себе пресс-секретаря, рассказывающего про коррупционную деятельность шефа, и вовсе сложно.
Кстати, если бы наши легковесные журналисты, обычно не видящие особой разницы между миллионом и миллиардом, взяли на себя труд подсчитать совокупное богатство этих людей (в журнале "оценен" каждый), они бы с удивлением убедились что пол-тысячи главных богачей России располагают вместе 174 миллиардами долларов - чуть больше трети той суммы, которую российский бизнес обязан отдать в этом году ненасытному чиновничеству. А ведь про этих богачей принято говорить, будто они отхватили себе львиную часть нашего национального богатства.
Но может быть, разговоры про "львиную долю" - просто домыслы, и 174 миллиарда долларов - лишь верхушка айсберга? Рассмотрим и такую возможность. По данным ежегодного аналитического "Доклада о мировом богатстве" американской финансовой компании "Merrill Lynch" и консалтинговой фирмы "Capgemini", в России сегодня 88 тысяч миллионеров (см. "Ведомости", 9 июня 2005). Эта цифра охватывает всех, чье богатство составляет миллион долларов и выше, включая главных богачей страны. Совокупное состояние этих 88 тысяч человек в докладе не названо, поэтому воспользуемся следующей аналогией: всего в мире, согласно тому же источнику, 8,3 миллиона миллионеров, их совокупное состояние равно 30,8 триллиона долларов, стало быть среднестатистический мировой миллионер имеет 3,7 миллиона долларов. Наш среднестатистический миллионер наверняка победнее, но перестраховки ради допустим, что он имеет столько же. В этом случае совокупное состояние всех российских миллионеров будет равно 325,6 миллиардам долларов (естественно, включая вышеприведенные 174 миллиарда) - много меньше того, что несчастные богачи должны, по уверению г-на Сатарова, отдать в 2005 году взяточникам.
Излишне говорить, что тот, чье богатство (под богатством понимается рыночная стоимость всех активов за вычетом долга; стоимость имущества включается) равно одному миллиону, не в силах выплачивать ежегодный "коррупционный взнос" размером в 366 тысяч долларов. И тот, у кого два миллиона, не в силах. И тот, у кого три. Значит, как ни крути, взятки, нарисованные г-ном Сатаровым, никак не по плечу российскому бизнесу.

3.

Теперь взглянем на вопрос с другого конца и вернемся к вопросу о том, за что именно предприниматели вынуждены платить взятки. Наши "несвободные" СМИ уделяют коррупции много внимания. Читая и слушая их, понимаешь, что самые серьезные, миллионные "деловые взятки" уходят к крупным чиновникам, от которых зависят "золотые" землеотводы, судьбоносные разрешения, принятие или непринятие очень нужного нормативного акта, "правильного" судебного решения. Эти взятки уходят к тем, кто ведает квотами, государственными закупками, бюджетными трансфертами, обслуживанием бюджетных счетов, зачетом долгов в регионах, приватизацией, разного рода надзором, проверками, налогами, таможнями (не хочется огорчать ИНДЕМ, но таможни в материалах о коррупции фигурируют постоянно), арбитражем, природоохраной, экологической экспертизой.
Платят за то, чтобы компанию не нагрянули проверять внезапно, а проверяя - относились бы "по-человечески". За быстрое возмещение НДС, положенное по закону при экспорте, налоговики, как утверждается, хотят получить порядка 10% возвращаемой суммы. Платят за то, чтобы рассмотрение дела было ускорено или, наоборот, волокитилось до истечения срока давности. Если чиновник сидит на бюджетных деньгах, откат может доходить до 30%, и это уже не взятка, а "распил" бюджетных денег (на всякий случай, напоминаем: весь государственный бюджет в четыре раза меньше, как явствует из доклада ИНДЕМа, суммы "деловых взяток", так что для ее объяснения ссылаться на "распил" бесполезно).
Что касается взяток таким нефинансовым органам, как санэпиднадзор, пожарные, архитекторы, БТИ или тех сумм, которые морские браконьеры "отстегивают" (если верить печати) пограничникам, то эти относительно небольшие на величественном общем фоне взятки работают только на снижение среднеарифметических 204 тысяч.
Из полученных цифр видно, что 1 миллион 295 тысяч крупных и средних российских бизнесменов (совершенно невозможное количество - каждый 110-й житель страны!) умудряются только на взятки выжимать ежегодно в среднем по 3327 долларов с каждого из 143 миллионов российских граждан. Впрочем, расклад на каждого гражданина лишен смысла. Более половины населения России приходится на домохозяек, пенсионеров, детей, учащихся дневной формы обучения, безработных и т.д. Согласно справочнику "Россия в цифрах-2005", занятое население составляет в нашей стране лишь 65,9 миллионов человек.
Но и эта цифра для нашего анализа избыточна: в тексте отчета прямо говорится, что "деловая коррупция" выявлялась исключительно через опросы представителей бизнеса. То есть, государственная форма собственности из исследования была исключена. И в самом деле, от госпредприятий (почти сплошь, ко всему прочему, убыточных), от армии, милиции, внутренних войск, собесов, поликлиник, академических институтов, научных работников, учителей, почтальонов, лесников, стрелочников и т.д. и т.п. взяток вы не дождетесь. Правда, нижестоящие чиновники делятся с вышестоящими. Но делятся из того, что сами получают в виде взяток. Значит (и тут нельзя не согласиться с г-ном Сатаровым) в качестве источника деловых взяток следует рассматривать частный сектор.

4.

В частном секторе экономики (вместе с предприятиями смешанной собственности) занято 40,6 миллионов человек. Но частный сектор представляет из себя очень пестрый конгломерат. Например, сюда относятся все лица свободных профессий и даже "лица, занятые в домашнем хозяйстве производством товаров и услуг для реализации" - наша статистика не считает их безработными. А также люди, трудящиеся в 0,3 млн фермерских хозяйств. Плюс сельские жители, формально числящиеся в каких-то аграрных структурах (возникших на месте колхозов), но не вовлеченные в товарное производство, а живущие, по сути, натуральным хозяйством. Сколько таких людей в нашей стране, неизвестно (ежегодник Росстата об этом умалчивает), но если верить печати - миллионы.
Зато известно, сколько человек у нас трудится в сфере, подходящей под формальное определение "малый бизнес". Таких 11,9 миллиона человек, включая 4,5 миллиона ПБОЮЛ (предпринимателей без образования юридического лица). Малый бизнес в любом случае не был охвачен опросами ИНДЕМа как не участвующий в обеспечении взяткоспособности российского бизнеса. Если вычесть эту цифру, искомая величина снижается до 28,7 млн человек.
Но и среди оставшихся не менее половины занято в непроизводственной сфере. В частном секторе трудится почти четыре миллиона продавцов, около трех миллионов водителей, почти столько же всякой другой обслуги, свыше миллиона сотрудников частных охранных предприятий (ЧОП), четыре миллиона офисных работников и так далее, но часть этих людей мы уже отсекли, отделив малый бизнес от среднего и крупного. Нас учили, что непроизводственный труд тоже создает какую-то прибавочную стоимость, но велика ли эта стоимость?
Наконец, не забудем еще про 2,5 миллиона человек, работающих на предприятиях, собственниками которых являются иностранцы. Последние, как правило, страшно боятся давать взятки и поэтому предпочитают нанимать самых лучших юристов, платя им устрашающие оклады, лишь бы не вляпаться в российскую уголовщину. Кстати, так же поступают многие отечественные предприниматели - и чем компания богаче, тем больше она склонна к такому поведению.
Так с какого же количества людей среднему и крупному бизнесу удается состричь 474 миллиарда долларов только на взятки? Очевидно, что даже цифра 15 миллионов человек явно будет преувеличенной, можно было бы урез?ть ее и дальше, но, так и быть, остановимся на ней. Вычтем только самих бизнесменов (1 миллион 295 тысяч человек, если кто забыл).
Оставшиеся 13,7 миллиона человек создают ту прибыль частного бизнеса, которой хватает на 474 миллиарда взяток (почти по 35 тысяч долларов с человека в год). Причем эти немыслимые деньги частный бизнес умудряется с помощью каких-то адских трюков так прятать, уводя от налогообложения, что ни налоговики, ни Счетная палата, ни МЭРТ, ни Росстат не находят и следа.
Кроме затрат на взятки, у частного бизнеса хватает денег на все (многочисленные!) виды законных налогов и сборов, акцизы, платежи за пользование природными ресурсами, обязательные отчисления в фонды. Хватает на производственные и непроизводственные расходы, расширение производства, внутренние инвестиции, накопление, вывоз капиталов за рубеж (за 9 месяцев 2005 г. чистый отток капитала составил $2.8 млрд. - цифра довольно жалкая на фоне предполагаемых взяток, но все же), на потребление. Не забудем также, что эти люди зарабатывают и на зарплату самим себе - теоретически, заработная плата в России составляет одну треть ВВП на круг, причем в частном секторе она ощутимо выше, чем у бюджетников. Что же за сказочная производительность труда в нашем частном секторе!

5.

Мировой антикоррупционный опыт учит, что величина "урожая взяток" надежно коррелируется с объемом ВВП (именно с ВВП, а не с бюджетом). Кривая взяток повторяет на своем уровне все или почти все изгибы кривой ВВП. В каждой стране свое соотношение, но общее правило таково, что 10% от ВВП на взятки ("трансакционные расходы") - это еще не удушение экономики, но уже резкое ее замедление. 15% гарантируют тяжелейший застой и регресс, а 20% просто невозможны - экономический паралич наступит раньше, где-то на грани 17 и 18 процентов.
Будь "рынок взяток" в нашей стране таким, каким его изображает г-н Сатаров, это означало бы, что наш ВВП близок, как минимум, к 5 триллионам долларов. Видя здесь особенно слабое место своего доклада, г-н Сатаров стелит соломку. 17 октября на конференции "Власть и бизнес вместе против коррупции" он сказал дословно следующее: "Сегодня российская экономика недооценена как минимум в четыре раза, а если легализовать все те средства, которые вертятся в теневой экономике, то выяснится, что ВВП России уже давно близок к удвоению и почти догнал ВВП Германии" ("Российская газета", 18.10.05).
Но ВВП Германии - это около двух триллионов долларов. Хороший ВВП, достойный. Возможно, даже близок российскому - ряд авторов того же мнения. Да вот беда: чтобы втиснуть сюда ИНДЕМовские взятки придется к нему добавить еще ВВП Японии.
Одной из самых коррупциогенных сфер в современной России стали сделки по поглощению и присоединению. Эти сделки были бы невозможны без коррумпированных судей и чиновников. За последние время в России произошло около 2.000 слияний, и почти 80% из них совершены незаконным путем. По словам аналитического журнала "Слияния и поглощения", выиграть "мертвый" процесс с помощью продажного судьи "стоит" в арбитражном суде от одной до ста тысяч долларов, а заведение дела по заказу в прокуратуре обойдется в пятьдесят тысяч. Это привело, по заключению аналитиков журнала, к потере российской экономикой и законными собственниками свыше 3 млрд. долларов. На первый взгляд, очень много, но на фоне сатаровских цифр - песчинка.

6.

В 2001 году фонд ИНДЕМ оценивал рынок российской деловой коррупции в 33,5 миллиарда долларов. Даже эта цифра вызвала тогда сильнейшие сомнения, что же сказать о цифре, выведенной в докладе 2005 года? Чтобы показатели коррупции взлетели за четыре года на порядок(!), в стране должны были произойти совершенно немыслимые перемены, смениться все законы, все правила игры, возникнуть какой-то другой общественный строй, принципиально измениться функционирование экономики и т.д., чего не было.
Коррупция в России за последние четыре года должна была даже несколько снизиться. Прямые выборы губернаторов порождали чудовищное коррупционное давление на всех, от кого зависели (и даже не очень зависели) шансы на победу. Шесть (в среднем) претендентов на каждых губернаторских выборах при 88 субъектах федерации давали в общей сложности около 500 "взятконосцев", готовых "занести" очень большие деньги в очень высокие кабинеты. Эти "взятконосцы", чтобы мобилизовать средства, обкладывали бизнес усиленной данью. Когда губернаторов фактически назначает президент, данный источник коррупции сильно усыхает.
"Представления о России как о стране, где коррупция является нормой жизни, неверны", заявляет глава представительства KPMG International в России и странах СНГ, председатель Международной отдела KPMG по энергетике и природным ресурсам Роджер Маннингс. KPMG International - не какая-то безвестная контора, а крупнейшая координирующая организация международной сети фирм по оказанию профессиональных услуг с 94 тысячами сотрудников. С ее мнением считаются во всем мире. Офисы KPMG предоставляют аудиторские и консультационные услуги по налоговым и финансовым вопросам в 717 городах 148 стран. Глава представительства компании подчеркнул, что KPMG ставит в качестве одной из своих задач донесение до своих западных коллег той простой истины, что в России можно работать без вовлечения в коррупцию.
Очень многие российские компании научились экономить на взятках потому что перестали экономить на юристах. Оказалось, что это очень выгодно, и число таких фирм быстро растет.

7.

Вернемся к вопросу о числе крупных взяткодателей. Если их и в самом деле столько, сколько вытекает из цифр ИНДЕМа, то выходит удивительная вещь: крупных взяткодателей в нашей стране ровно столько же, сколько чиновников всех уровней, вплоть до мельчайших. По данным Росстата, в органах государственной власти и местного самоуправления во всей России, по состоянию на 2004 год, трудились 1 миллион 319 тысяч человек. Только 2,7% из этой армии служащих - чиновники федерального уровня, 61,1% - регионального уровня, а 36,2% работают в органах местного самоуправления.
Мы не отрицаем, что взяток у нас берут много, но давайте трезво прикинем: сколько у нас должностных лиц, чья подпись способна "стоить" сотни тысяч долларов? Речь не о таком чиновнике, который может дорого продать свою подпись один раз в жизни. Речь о тех, у кого это промысел. В среднем регионе таких 4-5 человек, в развитом (а развитых регионов у нас два десятка) - до 10, в Москве - человек 300. Но у нас полно и бедных регионов, где самая "дорогая" подпись много дешевле той средней цифры, которую вывел ИНДЕМ. Короче говоря, на всю страну у нас едва ли наберется тысяча таких "крутых" взяточников, скорее всего - гораздо меньше. И можно ли поверить, что каждый из этих людей получает в виде взяток сотни миллионов долларов ежегодно?
Теоретически (но только теоретически!) итоговая цифра могла бы складываться из десятков миллионов относительно "скромных" подношений (но в этом случае всем бизнесменам России пришлось бы давать взятки в тысячи и десятки тысяч долларов два-три раза в неделю круглый год) и некоторого количества миллиардных и даже многомиллиардных взяток, превышающих почти все известные в России состояния.
Кстати, интересный вопрос: как такую огромную трансакцию осуществить технически? Просто перекинуть с одного офшорного счета на другой? Прохождение подобных сумм поставило бы на ноги всю банковскую систему Запада, сильно заточенную на выявление "грязных" денег, коррупции, ухода от налогов, "отмывания" и просто немотивированных операций.
Недавно ТВ показало арест чиновника, получившего действительно выдающуюся взятку в два миллиона долларов. Но даже если два миллиона сделать делителем, а 474 миллиарда делимым, получится, что в год такие взятки вручаются 237 тысяч раз. А чиновников соответствующего уровня, как мы подсчитали, максимум тысяча человек. Выходит, каждый из них должен получать по два миллиона долларов ежедневно круглый год, каждый рабочий день.

8.

Коррупция - слишком серьезная проблема России, чтобы искусственно "заострять" ее с помощью преувеличений. Цифры г-на Сатарова в части, касающейся "деловых взяток", заведомо нелепы. В стране заведомо нет миллиона с лишним крупных и средних бизнесменов, это очевидно на уровне здравого смысла. В числе "1000 представителей среднего и крупного бизнеса", якобы опрошенных в ходе исследования, заведомо не могло быть достаточно богатых людей. Сумма "деловой коррупции" получилась у авторов доклада настолько огромной, что заведомо подразумевает ощутимое количество исключительных по размерам взяток, саму возможность которых отвергает все тот же здравый смысл. И уж тем более нельзя себе представить, чтобы о таких взятках кто-то рассказал бы постороннему.
Едва ли г-н Сатаров (в 1994-97 советник Б.Н.Ельцина, уже в силу этого кое-что знающий о механизмах коррупции в высших эшелонах власти) мог не осознавать неправдоподобие своих цифр. Тем не менее, он поспешил их обнародовать и уже не раз выступал на разного рода форумах, где заверял слушателей в надежности выводов доклада - в частности, на конференции "Власть и бизнес вместе против коррупции" (см. "Российская газета, 18.10.05).
Каковы бы ни были мотивы Г.А.Сатарова, своим докладом он вредит не "режиму", а России.
Чем чудовищнее ложь, тем скорее в нее поверят. Поскольку опровержений на доклад ИНДЕМа не слышно, так оно, видимо, и случилось: будучи ленивы и нелюбопытны, наши СМИ поверили в чудовищные цифры. Кстати, говорят, в России есть некие прокремлевские СМИ. Покажите, где они прячутся?
В свое время тараном в холодной войне против СССР послужил вопрос о гражданских правах. Эти права действительно нарушались, причем руководство СССР упрямо не хотело исправить положение. В результате СССР выглядел защитником неправого дела и нес тяжкий урон - гуманитарный, экономический, психологический, что приблизило его распад. Сегодня тема коррупции может стать новым тараном, теперь уже против России, несмотря на то, что положение, на первый взгляд, принципиально иное - российское руководство постоянно заявляет о борьбе против коррупции, участвует в международных антикоррупционных соглашениях. Ратификация Россией Конвенции ООН по борьбе с коррупцией подразумевает введение "режима постоянного наблюдения" за банковскими счетами высокопоставленных чиновников и политиков (а также их родных и партнеров по бизнесу), поможет выявлять тайные счета коррупционеров в стране и за рубежом. Но не подталкивают ли цифры сатаровского доклада к выводу, что бороться с коррупцией уже поздно? Перед лицом подобных цифр способны опустить руки самые пылкие борцы. Люди могут сказать себе: это уже не победить. Не на это ли расчет? Не на то ли, что зарубежные страны придут к выводу: Россия с этим бороться не в состоянии, значит надо бороться с Россией.